Крестовый
поход увенчался успехом во многом благодаря тому, что мусульманский
мир раздирали конфликты, в первую очередь связанные с турецкой
экспансией. Религиозные чувства отошли на задний план, на передний
вышли жажда захватов или страх потерять свое. Неудивительно, что
каирскому халифу милее (вернее, не так противны) были заморские
христиане, чем единоверные (не совсем, правда) турецкие султаны и
эмиры. Но долго это продолжаться не могло: слишком инородная сила
вторглась на земли стран, приобщенных к исламу пророком и его
преемниками, а Иерусалим — это священный город и для
мусульман.
Христианским
государствам, прижавшимся к Средиземному морю и открытым атакам из
пустыни, приходилось все туже. В 1144 г. пало Эдесское графство:
турки разрушили стену города удачным подкопом, ворвались в пролом и
перебили всех защитников и жителей. Раймонд Антиохийский
почувствовал, что теперь его черед, и обратился за помощью к
святому престолу.
Но папа
Евгений III сам находился в трудном положении: в его собственном
городе купцы, ремесленники и мелкие рыцари прогнали назначенных им
консулов и установили республику во главе с проповедником
Арнольдом, противником светской власти папы. С юга ему угрожали
норманны. Рожер II, племянник Роберта Гискара, в 1140 г.
короновался как король «обеих Сицилии» — ему
удалось прибрать к рукам все итальянские владения норманнов:
Сицилию, Апулию, Калабрию и Неаполь. Так что католический
первосвященник не мог с должной страстностью отдаться организации
нового крестового похода.
Хуже
того, прежнего религиозного порыва трудно было ждать и от его
паствы. На мировосприятие благородного рыцарского сословия все
более разлагающее влияние оказывала светская куртуазная культура —
изящная, воспевающая земные радости, а если и зовущая на подвиг —
то скорее ради благосклонности дамы сердца, а не во славу креста.
 Но
светильник веры никогда не гаснет, и всегда находятся сердца, в
которых в трудную пору он воспламеняется особенно ярко. Таким
сердцем обладал французский аббат Бернар Клервоский —
вдохновенный проповедник, богослов-мистик и давний недруг Пьера
Абеляра. Ему папа и поручил вдохнуть в христиан пыл своей души.
Одним из
первых внял призыву Бернара молодой французский король Людовик VII.
Его угнетал тяжкий грех— во время недавней усобицы в Шампани
он приказал поджечь церковь, в которой укрылось около тысячи
человек, и вряд ли кто из них спасся. Поход в Святую Землю
представлялся королю ниспосланным свыше средством избавления от
угрызений совести. По натуре он был человеком добрым, может быть,
даже излишне мягким.
Когда
проповедник и король вместе вышли к народу — восторг был
неистовый. Бернар стал раздавать людям матерчатые кресты, и те
принялись тут же нашивать их на одежду. Когда кресты закончились,
он разорвал свое одеяние, чтобы из лоскутов нарезали новые.
Добившись
успеха во Франции, Бернар Клервоский направился в Германию. Там уже
поработали проповедники, но несколько иного уровня. Толпа поняла их
на свой лад и отвела душу, громя евреев. Зачем далеко ходить?
С появлением
Бернара погромы прекратились. Слышавшие его речи начинали принимать
его за святого. Они полностью соглашались, что проповедник
предлагает самый подходящий способ выражения религиозного чувства.
[Далее -->] |
