[<-- Назад]
В 1923 г.
произошло серьезное обострение обстановки в немецкой Рейнской
области. Германия, ссылаясь на тяжелое финансовое положение,
попросила четырехлетней отсрочки в выплате репараций и в
одностороннем порядке прекратила их.
Во Франции
ситуация тоже была далеко не благополучной, и правительство
Национального блока, ссылаясь на пункт Версальского договора,
совместно с Бельгией ввело войска и установило оккупационный режим в
Руре — важнейшем экономическом районе Германии. Это не
понравилось никому — не говоря уже о Германии. США, Англия,
многие другие страны усматривали в действиях Франции претензию на
установление своей гегемонии.
Чувствуя
поддержку, правительство Германии призвало население области к
«пассивному сопротивлению». Там началась всеобщая
забастовка, и рурский уголь, столь необходимый в том числе и для
французских предприятий, перестал отгружаться потребителям.
Соответственно во Франции упала выплавка чугуна и стали.
В Германии
вследствие этих событий произошел катастрофический обвал марки:
количество нулей на ценниках росло, как на дрожжах. Немец, в руках
которого утром оказывались банкноты, спешил купить на них хоть
что-нибудь — к обеду они не стоили ничего, рейхсбанк успевал
выбросить в оборот новые триллионы марок. Но и курс франка снизился
вдвое.
Особенно
неприятным для французского правительства оказалось то, что
недовольство немецкого населения передавалось оккупационным войскам:
французские солдаты вливались в ряды демонстрантов, распевая при
этом «Марсельезу» (очевидно, относясь к ней не только
как к национальному гимну, но и вникая в смысл слов «тираны,
трепещите»). Когда в Эссене безработные захватили здание
ратуши, солдаты отказались усмирять их.
В Париже
против оккупации Рура выступили коммунисты, половина социалистов и
многие члены других партий, в том числе правых. Осенью 1923 г.
правительство вывело войска, согласившись передать решение проблемы
международному комитету экспертов.
В соответствии
с достигнутым соглашением, Германия должна была выплачивать
репарации в щадящем режиме аж до 1988 г. Но история показала, что
слишком рассчитывать на эти деньги было легкомысленно. Платежи
постоянно снижались, а когда в 1933 г. к власти пришел Гитлер, он
заговорил совсем другим языком, так что стало неясно — кто
кому должен.
|
