[<-- Назад]
Но Руссо
исходил из необходимости установления возможно более полного
равенства и считал, что для этого люди должны заключить между собой
такой договор, по которому каждый в отдельности отказывается от
своих прав в пользу всех. «Когда каждый отдает себя в
распоряжение всех, он не отдает себя никому». Вот тогда и
становится государем, имеющим неограниченную власть над отдельными
личностями, весь народ. Знакомые песни: «коллектив всегда
прав», «общественное выше личного». Жан Жак
примерно то же самое и говорил: «Тело не может вредить своим
членам... Общая воля всегда права и постоянно стремится к
общественной пользе».
Об
обеспечении в таком «теле» индивидуальных свобод он,
похоже, и не задумывался. Говоря о религии, Руссо считал
необходимым установление некоторых общеобязательных догматов, —
в частности, веры в загробное воздаяние, — а все несогласные
подлежат изгнанию (опять же, мы знаем, что это еще не самое худшее
для инакомыслящих решение проблемы).
Каким путем
собирался мыслитель прийти к желанному состоянию общества? Во
всяком случае, не парламентским: по его представлениям, идея
общенародной власти не допускает наделения депутатов особыми
полномочиями. Все должно было решаться на общих собраниях, на
которых присутствуют все. Но если такое было возможно в античных
полисах или в каких-нибудь горных швейцарских кантонах, оторванных
от внешнего мира глубокими ущельями, — то как собраться на
подобный митинг всей Франции?
Возможно,
здесь Руссо тоже что-то до конца не продумал, да и практической
необходимости не было. Скоро за него это попробуют сделать другие —
на свою скатившуюся с гильотины голову. Сама же идея коренного
переустройства общества оказалась очень заразительна. А почему бы и
нет? Уже в то время делались попытки втиснуть всю Природу в систему
математических формул (вспомним Ньютона) — так почему бы не
поступить точно так же и с человечеством. Сконструируем идеальный
механизм, негодные винтики отбросим. Дерни за веревочку (например,
все той же гильотины) — дверка (в рай) и откроется. И потом:
«Что такое жизнь в этой чудовищной вселенной, как не
незначительная величина, преходящая случайность, плесень на
поверхности» (И. Тэн).
Вроде бы
разумней мыслил молодой писатель и ученый Тюрго (1727—1781
гг.), принадлежавший к школе экономистов-физиократов. Его
требование к взаимоотношениям государства и экономики: не
вмешивайтесь! С позиций современного опыта — это либерализм
чистой воды. Но мыслители того времени с практикой всевластного
капитализма были незнакомы. Они видели другое: когда государство,
следуя принципу меркантилизма, вмешивается в производство и
торговлю, — запрещая ввозить или вывозить товары, поощряя
отдельные предприятия и отрасли, — оно зачастую этим только
наносит вред.
В последние
14 лет правления Людовика XV Тюрго служил интендантом в одной из
центральных областей Франции. Болевший за свое дело, внимательный к
нуждам и заботам людей, он приходил в отчаяние, видя устарелость,
запутанность и неповоротливость всей системы государственного
управления. Обилие мелочных предписаний гасило энтузиазм
промышленников, а непосильные налоги и повинности подрывали стимулы
к производительной деятельности у остальных.
Тюрго считал,
что в первую очередь надо отменить все повинности, унаследованные
от феодализма. Затем упразднить внутренние таможни, цеховую систему
в городах, докучливый надзор над промышленниками и все прочее,
мешающее свободному предпринимательству. Он попытается это сделать,
причем, как мы увидим, находясь у самой вершины власти. Но —
как в старом анекдоте: «Съесть-то он съест, да кто ж ему
даст». |
