То
состояние, в котором пребывала Франция при Людовике XV, можно
отнести еще к тому традиционному «старому порядку»,
который складывался веками. Порядку, по которому благородные
потомки воителей и владельцев замков с рожденья пользовались
множеством благ и привилегий, а другая часть народа наследовала
зависимость от них и бремя налогов и повинностей.
Зависимое
положение в первую очередь относилось к крестьянству. Личную
свободу, как и право пользоваться значительной частью земли
французские селяне обрели еще к XIV веку — по оплаченным
немалой ценой «хартиям вольностей». Но и обязанностей
перед господином оставалось еще немало. Сеньор обладал
определенными судебными, административными и прочими правами на
всей когда-то принадлежавшей ему как феодалу территории. Ему
полагалась часть крестьянского урожая (иногда значительная), зерно
крестьянин вез обязательно на мельницу сеньора— за что
расплачивался частью помола. Где-то сохранялась даже барщина
(особенно в Бретани). Продавая свою землю или недвижимость,
крестьянин должен был отдавать господину 1/6 часть продажной ее
стоимости, вступая в права наследства — тоже платил. У господ
были и привилегии, специфические для отдельных областей: например,
в течение определенного срока после сбора урожая только они имели
право продавать молодое вино.
Долгое время
зависимость смягчалась сложившейся с веками патриархальностью
отношений (начиналось-то, как помним, с куда как выраженной
отчужденности). Дворяне, духовенство утверждали, что это они во
главе с королями «создали Францию» — и доля
истины в этих словах была. В те домарксовы времена классовую
сущность государства люди осознавали плохо, но в их исторической
памяти накрепко засело, как великие короли и верные им бароны и
рыцари собирали воедино древние галльские земли, устанавливали
правосудие, истребляли разбойников, осваивали дебри и пустоши,
основывали города, строили храмы и крепости, защищали свой народ от
нашествий. Военная слава страны всегда была предметом гордости
французов, а вклад в нее благородного сословия никто не оспаривал.
А если
перейти на бытовой план — крестьяне, как правило, видели во
владельце замка не только господина, но и покровителя, а тот
чувствовал свою долю ответственности за их благополучие. Помогал в
голодные годы, ремонтировал церковь, школу, устраивал мастерские
для безработных, способствовал организации сельской милиции и
общественных работ, защищал от произвола чиновников и сборщиков
податей — и брал на себя многое другое. Он знал своих
крестьян и имел обыкновение отвечать на их почтительные
приветствия. Идиллию, конечно, вряд ли где можно было наблюдать —
но ведь и люди были с сословным сознанием своих прав и
обязанностей, знали свое место в этом мире.
Однако
абсолютистская власть существенно искажала эту картину
взаимоотношений. Львиная доля управления всеми делами была
возложена на интендантов и их помощников, сельские дворяне
оказались не у дел. Они превращались по преимуществу всего лишь в
потребителей плодов крестьянского труда. [Далее -->] |
