[<-- Назад]
Во всех
городах и деревнях по пути к Парижу Бонапарта встречали с радостью
и надеждой. Когда весть о его прибытии достигла столицы, совет
пятисот прервал заседание и депутаты долго стоя выкрикивали
здравицы в его честь. О событии говорили повсюду — на улицах,
в театрах, в салонах, в тесных каморках. Парижский гарнизон под
звуки оркестров промаршировал через весь город. Въезд героя в
Париж, разумеется, опять вызвал бурю восторгов.
Объяснение с
Жозефиной не отняло много душевной энергии — увидев жену,
Наполеон все простил. Он сразу приступил к неотложным делам.
Нетрудно догадаться, что он успел отбросить последние сомнения и
главной его задачей было «свержение конституционного строя»
— но раскрывать свои замыслы он не хотел.
Бонапарта
несколько удивило открытие, что в Директории противников у него,
собственно, нет. Трое из пяти директоров оказались людьми
совершенно ничтожными — Баррас потому только и провел их на
такие ответственные посты. Сам Баррас, судя по всему, не прочь был
посодействовать славному полководцу — раз уж тот под сенью
пирамид не составил компанию фараонам. И готов был разделить с ним
будущую власть. Это был человек расхристанный, но отважный, умный,
с тонким политическим чутьем. Бонапарт решил, что он, пожалуй,
пригодится до поры до времени — но никак не более того.
Слишком уж непотребна была его репутация: слишком много афер,
беззастенчивого воровства, кутежей.
Еще один
заслуживающий внимания директор — Сиейес полагал, что это он
сам сможет использовать как с неба свалившегося ему полководца. Тот
послужит ему шпагой, а он станет диктатором (как бы этот пост ни
назывался). Сиейес обладал огромным политическим опытом, в грязи,
как Баррас, не извалялся. Бонапарт общался с ним почтительно, даже
не без сердечности, не разуверял, что согласен сослужить ему
службу. Тем более что у него были виды использовать Сиейеса и
некоторое время после того, чему предстояло произойти.
Особенно
отрадно было для Бонапарта появление в его приемной Фуше и
Талейрана. Фуше — министр полиции при Директории, а в
недавнем прошлом, при якобинском терроре — палач Лиона,
растерзавший и утопивший там в крови толпы аристократов. Ему
деваться некуда, его не простят. Он будет служить новому хозяину
если не верой и правдой, то с полным осознанием того, что его ждет
в случае смены хозяина. [Далее -->] |
