[<-- Назад]
Опасения
англичан оправдались — французы всячески препятствовали их
проникновению на европейские рынки. Но в Лондоне сомневались,
готова ли страна к новой длительной войне, к тому же без твердой
уверенности, что у нее будут надежные союзники.
У Бонапарта
были свои поводы для недовольства. Англичане не очищали Мальту, и
по всему было видно, что Альбион не согласен, чтобы континентальная
Европа стала вотчиной первого консула. Но кое-что заставляло
призадуматься. Наполеон знал, сколько заказов на предметы роскоши
стали получать из Англии с первых же мирных дней промышленники
Лиона и других городов, сколько золота оставляют в Париже тысячи
нахлынувших туда богатых английских туристов.
Но несмотря
ни на что, взаимное недоверие росло. Франция наращивала армию,
Англ??я усиливала флот.
В конце
концов разыгралась сцена, после которой все стало ясно. Во время
аудиенции, данной английскому послу в Тюильри, первый консул пришел
в гнев и стал выкрикивать: «Итак, вы хотите войны...
Вы хотите
воевать еще пятнадцать лет, и вы меня заставите эт0 сделать... Но
если вы первые обнажите шпагу— знайте, я последний вложу ее в
ножны... Вы, может быть, убьете Францию, но запугать ее вы не
можете... Мальта или война!»
Скорее всего,
это был спектакль одного гениального актера. Напряженность к тому
времени достигла уже такого уровня, что все сомнения были
отброшены, война предрешена. Надо было только по-увесистее
загрузить противника виной за ее начало. А началась она в мае 1803
г.
Бонапарт
начал сосредотачивать огромную армию в Булони на Ла-Манше, напротив
английских берегов. Сюда свозились артиллерия и припасы, здесь
строились десантные суда. Покоренная Голландия и перешедшая на
положение сателлита Испания готовы были предоставить свои флоты на
французские нужды. Наготове были даже воздушные шары конструкции
братьев Монгольфье. Булонский лагерь должен был стать базой
вторжения на Британские острова. Наполеон говорил, что остается
только дождаться трех туманных дней, и он будет в Лондоне.
В Англии
воцарилась если не паника, то глубочайшая тревога — примерно
такая же, как при ожидании испанской Непобедимой армады в 1588 г. И
некоторая растерянность — никак не удавалось сплотить против
Бонапарта очередную коалицию. Монархам Австрии, Пруссии, России,
Неаполя он был, конечно же, поперек горла — но все они смогли
уже прочувствовать его силу, а потому вежливо уходили от
настойчивых и в то же время заманчивых предложений английских
дипломатов. Британское правительство приступило уже к организации
чего-то вроде народного ополчения. [Далее -->] |
