Подчеркнем
еще раз: на словах никто ни на кого нападать не собирался — во
всяком случае, на громко сказанных словах. Люди развитые старались
мыслить благообразными гуманистическими категориями прогресса и мира
во всем мире. Но что творилось у тех же людей в потемках душевных,
или, по Фрейду, в подсознании — было ближе к истине.
Конечно же, в
первую очередь ни на кого не собиралась нападать Германия. Она сама
во всеуслышание заявила о своем страхе, что ее может подмять
«русский каток» — а вслед за ней и всю европейскую
цивилизацию. С другого бока ей было не по себе от того, что Франция
никак не может забыть об утраченных провинциях — о чем по
правилам хорошего тона давно бы уже не стоило вспоминать. Однако на
самом деле германский дух был агрессивен, как ть какой другой.
В материальном
выражении — немцы считали себя ущемленными при дележе колоний.
Во время него львиную долю заграбастали Англия и Франция —
оплоты ненасытных мелочных буржуев, людей с ущербным нравственным
обликом. Они же чинят препятствия на всех мировых рынках германской
промышленности, а британский флот в любой момент может перекрыть ей
заморский кислород.
Россия в
последние годы развивается невиданными темпами — зачем бы это?
Ясно, что для очередного акта своей имперской экспансии. Неплохо бы
отодвинуть ее от греха подальше за Двину и за Днепр. Ну, и так далее
— не жди добра ни от США, ни от Японии, ни от субъектов
помельче. Так что «хочешь мира, готовься к войне».
А вот что
творилось в области германской идеологии. Политики и военные
твердили о «жизненном пространстве» —
средневековый лозунг «дранг нах остен» не потерял своей
актуальности. Прибалтика, Польша, Литва, Украина, Белоруссия, юг
России, Кавказ — это все исторические области германских
интересов. А в национальном гимне пелось, что «Германия —
превыше всего, превыше всего в мире». Не требуется много
душевных усилий, чтобы переиначить эти слова на блатное «твое
— мое, мое — мое».
Почва для
пропаганды была благодатная. Немецкая народность совсем недавно
вышла из состояния политического полусна и приниженности, совсем
недавно сплотилась — и добилась поразительных успехов. В
открытом бою повержены могучие Австрия и Франция, родилась
невиданная индустрия, заняты передовые рубежи в науке. От осознания
собственного величия голова закружилась не только у прусской
военщины, не только у бюргеров. Германские рабочие тоже гордились
стальными мышцами своего фатерлянда. Если применить историософскую
концепцию Льва Гумилева: этнос находился в состоянии мощного
пассионарного перегрева. После разгрома Франции Бисмарк сказал
знаменательные слова: «Войну выиграл прусский народный
учитель». [Далее -->] |
