[<-- Назад] Уроженец фракийской деревни, начинал простым солдатом. Человек
смышленый, но не то слово, что малограмотный — он плохо даже
понимал по латыни. Ненавидел сенат (который в конце концов, объявил
его вне закона), ненавидел аристократов — безжалостно казнил
их или обирал до полушки. Полководцем был неплохим — но какой
из него правитель? Деньги на свои нужды, на жалованье легионам
добывал ограблением храмов и городов: мог выгрести из городской
казны последнее, то, что было припасено на хлеб для несчастных
жителей. Убили же его вместе с сыном собственные солдаты,
недовольные климатом той местности, где им пришлось вести долгую
осаду вставшего на сторону сената города.
Побывал в
императорах Филипп Араб (правил в 244—249 гг.), сын арабского
шейха. Девятнадцатилетний император Гордиан назначил его
командовать войсками, но у коварного араба было свое на уме: он
знал, чем привести в возбуждение солдат и куда направить их гнев.
Приказал перебросить хлебные припасы подальше от пути следования
армии, а внутри ее развел агитацию: мол, чего ждать хорошего, если
император — мальчишка. Мальчишка сам по себе был человеком
неплохим, и из него мог выйти толк — но его свергли, а
водрузившийся на его место Филипп приказал вскоре его убить. Сенату
же отправил донесение, что юноша сам нежданно скончался, и
предложил его обожествить.
 Филиппа
хватило на 5 лет — по тому времени немало, ведь за 35 лет
сменилось 11 императоров, не считая еще большего числа правивших
«параллельно». Но опять солдатский бунт, и не стало
Филиппа, его сына тоже.
После гибели
в бою с готами Деция довелось поправить пару лет и уроженцу Галлии
— Требониану Галлу (251—253 гг.). Правил неудачно:
военные поражения, а тут еще чума. И этого убили собственные
солдаты. По закрепившейся уже традиции мятежей — опять вместе
с сыном.
Все
вышеприведенное — случайные фрагменты тогдашней
военно-политической жизни. А каково приходилось при всем при этом
мирным жителям империи? Страшно подумать. Вот что рассказывают
немногие дошедшие до нас свидетельства.
Торговля
замерла, лишь на местных рынках шел какой-то товарообмен. Образ
жизни людей стал примитивным донельзя. Главной заботой горожан было
обеспечение обороны при внезапном нападении. А напасть мог кто
угодно, хотя бы проходящий мимо легион — чтобы пополнить
походную казну. Мрамор, порфир роскошных дворцов и театров шел на
укрепление стен. Водопроводы забросили. Какая уж тут культурная
жизнь, люди знали только насущные заботы и страхи сегодняшнего дня.
Библиотеки, книги, школы, произведения искусства — все это
стало ни к чему.
Галльский
город Бурдигала (чудом доживший до того, чтобы стать Бордо) после
очередного разгрома кое-как отстроился из собственных развалин и
стал меньше в пять раз. А бывало и такое: все уцелевшее население
переселялось на арену городского амфитеатра или цирка, возведенного
в прежние счастливые времена. Его стены превращались в крепостные,
а на арене и на трибунах наскоро возводились какие-то лачуги, в
которых и теплилась жизнь.
Большинство
полей было заброшено, крестьяне, чтобы как-то спастись от голодной
смерти, нищенствовали или сбивались в разбойничьи шайки. Но такие
способы добычи спасительными оказывались не для всех, и от голода и
болезней мерло народу больше, чем от военных погромов. |
