Мы
подступили к эпохе, давно уже облюбованной людьми никудышными —
мечтателями и романтиками. К славным рыцарским временам. Да и где
же еще искать пристанища пораженным неясным томлением душам? Замки,
крестовые походы, львиные сердца, прекрасные дамы и трубадуры.
Гербы на щитах и гордые знамена, плещущие над закованными в сталь
всадниками. И какие послания долетели оттуда к потомкам: «Песни»
о Роланде и нибелунгах, романы о короле Артуре и его рыцарях
Круглого стола, мистический «Роман о Розе» и куртуазная
поэзия высокой любви. Как упоительно чувствовать себя сопричастным
безбрежному идеальному миру, перелистывая эти страницы. Чего только
не померещится потом в золотисто-розовых закатных далях...
Но те,
для кого был создан этот мир, на закатные дали глазели редко. Он
был для них напоминанием о том, что они родились не для суетного
прозябания, а для подвигов и славы, они черпали из него свой кодекс
чести. Только не надо забывать ту прописную истину, что живые люди
ни в какие идеальные границы никогда не укладывались, будь это даже
«рыцари без страха и упрека». Рыцарь (и то не всякий)
мог быть воплощенной легендой в жарком бою или на трудном марше
через горы и пустыни, у ног дамы сердца или внимая на пиру пению
менестрелей. В остальное время ему других забот хватало. А его
менее доблестным соотечественникам, тем, что не на коне, а хорошо,
если не под копытами — подавно.
Предстояло
встретить второе тысячелетие от Рождества Христова. Но до его
начала еще надо было дожить — а большинство христиан на это
не надеялось. Скорее, они были убеждены в обратном. С приближением
1000 года, еще на дальних к нему подступах, Европу охватил
леденящий страх. Ждали конца света, Страшного Суда, на котором не
многим удастся дать добрый ответ за свои земные похождения.
Почему
светопреставление приурочили именно к этой круглой дате? Возможно,
из привычки пугаться всего необычного. Или потому, что из
средневековых представлений об историческом времени выходило, что
пора бы уже. Судьбу человечества соотносили с индивидуальным уделом
каждого. От первого человека Адама до Ноя — это был
младенческий возраст мира. Следующие библейские вехи отмеряли его
детство, отрочество, юность, зрелость. Пребывание Иисуса Христа на
земле знаменовало начало старости, а ее характерные признаки —
увядание, утрата земных упований, немощь, страх смерти. Это
возраст, когда не строят планы на будущее, а замаливают грехи.
Тысячи лет для этого вполне достаточно.
Люди
забрасывали поля и виноградники, переполняли храмы, каялись, спать
укладывались в гробы. Повсюду беспрерывно погребально звонили
колокола. Но вот незадача — Бог миловал. И Новый год
справили, а солнышко все так же катило своим путем небесным, и не
свернулись небеса, как свиток... Некоторые энтузиасты еще пытались
уцепиться за тот довод, что, возможно, произошла ошибка в
летосчислении, или что считать надо было не от Рождества, а от
Воскресения. Но от них досадливо отмахнулись и принялись за дело —
наверстывать упущенное. [Далее -->] |
