Уже в
1810 г. Наполеон начал углубленно читать книги о России. При его
способностях — он наверняка переварил огромный объем
информации.
15 августа
1811 г. на торжественном приеме дипломатического корпуса,
явившегося поздравить императора с днем рождения, он неожиданно
набросился на русского посла Куракина с упреками в неверности
союзу. В конце прозвучало: «Пока секретные намерения вашего
двора не станут открытыми, я не перестану увеличивать армию,
стоящую в Германии!». После такой выходки можно было почти с
уверенностью говорить, что война не за горами.
Наполеон
решил заставить Австрию и Пруссию заключить с ним военный союз. Это
ему удалось, а иначе и быть не могло — эти страны сохранили
какую-никакую свободу только благодаря его милости. К тому же их
государи и сами не прочь были поучаствовать в дележе будущей
добычи. Только Меттерних с его прозорливостью великого политика
понимал, что конец наполеоновской империи не так уж далек.
Австрия
обязалась выставить 30 тысяч человек, Пруссия — 20 тысяч.
Сверх того, последняя должна была осуществить огромные поставки
продовольствия (в том числе 70 миллионов бутылок спиртных
напитков).
200 тысяч
человек предоставляли прочие сателлиты, такие, как итальянские
государства, Иллирия, Вестфалия, государства Рейнского союза,
Швейцария. Некоторые контингента должны были подойти из захваченной
части Испании. В наполеоновской армии уже служило 90 тысяч поляков,
князь Понятовский был назначен командующим корпусом. Бельгия,
Голландия, ганзейские северогерманские города были уже включены в
состав Франции, и наборы в них осуществлялись так же, как в старых
ее департаментах (и в старых, и в новых от них пряталось все больше
народу). Всего первый эшелон Великой армии составляло более
полумиллиона бойцов, еще более ста тысяч должны были подойти
позднее.
Полки
двигались через Германию и Польшу к Висле и Неману. Сам император
отбыл к своей армии 9 мая 1812 г. из дворца Сен-Клу близ Парижа в
сопровождении императрицы Марии-Луизы.
В Дрездене
собрались все союзные государи, чьи армии должны были обрушиться на
Россию всесокрушающей лавиной. Здесь были и король Прусский, и
император Австрийский с супругой (тесть и теща Наполеона). Они были
не только покорны (когда повелитель выходил к ним в своей
знаменитой треуголке, они все до единого стояли с непокрытыми
головами), но и восторженны. В их преданность Наполеон ни на грош
не верил, но по общему настрою понимал, что никто не сомневается в
победе — это радовало. Задержавшись здесь на две недели,
император отправился дальше, к Неману — уже без императрицы.
Чего ждал он
тогда от предстоящей войны? Судя по всему, о «покорении
России» в прямом смысле он не помышлял. Его задачей было
поставить строптивую империю на место, нагнать страха — чтобы
нигде больше в континентальной Европе не было ни слова, ни дела
поперек его воли. Разбить в генеральном сражении, продиктовать свои
условия из Смоленска, в крайнем случае — из Москвы (но если
до этого и дойдет, то в следующем году). А потом —
вожделенный бросок на Индию. «Предположите, что Москва взята,
Россия повержена, царь помирился или погиб при каком-нибудь
дворцовом заговоре. И скажите мне, разве недоступен тогда путь к
Гангу для армии французов и вспомогательных войск, а Ганга
достаточно коснуться французской шпагой, чтобы обрушилось это
здание меркантильного величия» (т.е. Англия) — делился
он своими планами с одним из приближенных.
Поляки
приветствовали его с еще большим энтузиазмом, чем в 1807 г.: они
были уверены, что теперь-то уж точно будут вознаграждены
восстановлением государственности, включающей по крайней мере еще и
Литву, и Белоруссию. Но император, весь в заботах о предстоящем
походе, неодобрительно хмурился, посматривая на разнаряженных и
напудренных шляхтичей, хотя те глядели на него с обожанием:
«Господа, я бы предпочел видеть вас в сапогах со шпорами, с
саблей на боку, по образцу ваших предков при приближении татар и
казаков». Что же, отдадим господам должное — многие из
них действительно взялись за саблю и сражались храбро.
22 июня
Наполеон был в Литве, в Вильковышках. Там он издал приказ по армии,
в котором перечислил все вины, за которые Россия должна быть
наказана. Там же содержались такие примечательные слова: «Рок
влечет за собой Россию: ее судьба должна совершиться. Считает ли
она нас уже выродившимися? Разве мы уже не аустерлицкие солдаты?...
Но мир, который мы заключим... положит конец гибельному
влиянию^которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы». [Далее -->] |
