[<-- Назад] Неудачей
обернулась только попытка решить оружием сицилийскую проблему. Карл
Анжуйский, брат Людовика Святого, став королем этого опасного
острова (и соседних областей Италии) любви населения не снискал.
Мнение современника: «Его черствая душа была чужда любви,
веселью и изящным искусствам». Увидеть его смеющимся было под
стать чуду — скорее можно было нарваться на мрачный пугающий
взгляд. Воином он был отважным и полководцем не бесталанным —
врагов, претендующих на его престол, он одолел (в том числе
знаменитого Манфреда, воспетого Байроном). Его флот угрожал даже
Константинополю. Но всеми делами в королевстве заправляли выходцы
из Прованса (Карл был и тамощним властителем, женившись в свое
время на наследнице графа Прованского Беатрисе). Такой пришлой
свите местная знать никогда не бывает рада. Сам же король не раз
давал повод убедиться, что его внешность не обманчива — бывал
корыстолюбив и жесток.
Среди
сицилийцев созрел заговор, руководители которого надеялись на
поддержку короля Арагона Педро III (его жена Констанция была
дочерью Манфреда). Испанец заинтересовался заманчивыми
предложениями. Собрав большой флот — якобы для крестового
похода, он на самом деле готовился к высадке на Сицилию.
На самом
острове в отсутствие Карла вспыхнуло восстание — знаменитая
«сицилийская вечеря». Название связано с тем, что
сигналом к выступлению послужил звон колоколов, призывающих на
вечернюю пасхальную службу. На протяжении святой недели были
перерезаны все находящиеся на острове французы (есть мнение, что
опыт этого заговора послужил основой для создания сицилийской
мафии).
Тут подоспел
арагонский флот. Как раз вовремя — прибывший со своими
провансальцами Карл осадил Мессину. В морском сражении испанцы
одержали победу, с Мессины была снята осада. Народ повсюду встречал
Педро с воодушевлением, присягал ему на верность. После нескольких
побед арагонский король стал еще и королем сицилийским —
несмотря на противодействие папы. Карл же, не перенеся такого
удара, покинул этот не знающий благодарности мир.
Филипп Смелый
не мог оставить без последствий обиду, нанесенную его дяде.
Многочисленная французская армия двинулась за Пиренеи, на владения
вероломного двойного короля Педро. Но тому опять удалось добиться
морской победы, а на суше французы безнадежно застряли в бесплодных
осадах.
В их лагере
объявилась чума, смертность была огромная. Филипп решил
возвращаться, чтобы не уморить все свое войско, — но сам
спастись не успел. Почувствовал, что валится из седла — и это
было симптомом самого страшного.
|
