[<-- Назад]
Только из
церковной среды, поскольку многие клирики были выходцами из народа,
могли прозвучать слова сочувствия: «Ведь у бедных сервов нет
имущества, за все должны они платить тяжелым трудом, бегать,
напрягаться, уставать; кто сосчитает их беды, их страдания, их
слезы и стоны!».
Понятно
почему, когда начиная с 1100 г. сеньоры стали предоставлять за
плату сельским общинам «хартии вольностей»,— видя
в этом способ быстро получить крупные суммы наличными, — те
не скупились, вплоть до того, что по уши влезали в долги. А ведь
хартии эти не несли полную свободу. Но они все же фиксировали, а
значит, ограничивали обязанности крестьян по отношению к господину,
отменяли наиболее тяжкие повинности, ограждали от произвола и
вымогательств — для чего иногда восстанавливались в силе
давно известные кутюмы, положения обычного права. Во многих случаях
хартиями устанавливалось крестьянское общинное самоуправление.
Важно и то, что они практически стирали границы между вилланами и
сервами — крестьянство в этом смысле становилось более
однородным.
А еще
сельские жители, если только представлялась такая возможность,
легко снимались с места. В те времена многим феодалам, получившим
во владение новые земли, надо было осваивать целину: выкорчевывать
дебри, осушать болота. И они заключали с крестьянами заманчивые
договоры: новосел вступал в совладение землей с господином.
Движение таких целинников было массовым — не только из-за
социального гнета, но и потому, что во многих старых районах
молодым семьям трудно было обзавестись самостоятельным хозяйством.
Память о тех
мужественных первопроходцах несут в себе названия многих
французских городов — тех, в которых присутствует «вильнев»
(новый город), «совтер» (отвоеванная земля), «борд»
(небольшая ферма), «эссар» (раскорчеванный участок).
И несмотря на
все невзгоды, на феодальный гнет, усиление эксплуатации, засухи,
войны, усобицы — рос качественный уровень сельского
хозяйства. Не так уж много было существенных нововведений —
до эпохи технологических революций было куда как далеко, но гораздо
шире, чем прежде, стало применяться ранее уже известное, но
запамятованное в ненастные века. Плуг с лемехами и отвалом вытеснял
соху и мотыгу, появлялась более совершенная упряжь для тягловых
животных, быстро росло число водяных и ветряных мельниц.
Совершенствовался севооборот: повсюду переходили к троеполью.
Росли урожаи,
появлялся избыточный продукт — становилось возможным
выделение ремесел в самостоятельные профессии, возникновение и рост
городов, расширение товарно-денежных отношений по всей стране.
Получше стали жить и крестьяне: качественней питаться,
привлекательнее и прочнее стали их дома и подворья.
|
