[<-- Назад]
Ранним утром
16 октября 1793 г. королева оделась в белое платье. Пришедший палач
со знанием дела коротко остриг ее прекрасные пышные волосы —
чтобы потом удобнее было примериться, укладывая жертву под нож
гильотины. Потом ее повели к выходу.
От
Консьержери до площади Революции, на которой совершались казни,
было совсем недалеко. Но королеве Франции связали за спиной руки и
усадили в простую телегу. Со всех сторон раздавались злорадные
возгласы. Организаторы действа додумались устроить даже что-то
вроде дешевого спектакля: всадник в форме национального гвардейца
скакал вокруг, размахивая саблей, и кричал: «Вот она, эта
гнусная Антуанетта! Теперь с ней будет покончено, друзья мои!»
С окаменевшим
лицом, но уверенно ступая в черных атласных туфлях на высоких
каблуках, она взошла на эшафот. Даже в люмпенском листке «Папаша
Дюшен» на следующий день было напечатано: «Впрочем,
распутница до самой своей смерти оставалась дерзкой и отважной».
Она не была
дерзкой. Случайно наступив на ногу палачу, извинилась: «Простите
меня, мсье, я не нарочно». Вместо ответа «мсье» и
его подручные грубо уложили королеву на доску. Раздался тяжелый
удар ножа. Традиционная демонстрация страшного трофея, поднятого за
волосы — и радостно оживленная революционная масса могла
расходиться с сознанием выполненного долга.
В память об
этой трагедии светские дамы по всей Европе долгое время украшали
шеи красными бархотками. Можно было снова предаваться глубокой
скорби, снова от всей души негодовать — но, сказать по
совести, королевские дворы не предприняли ничего существенного,
чтобы спасти если не Людовика, то Антуанетту.
Их сына в
январе 1794 г. забрали из семьи башмачника и поместили в ту же
башню Тампля, где ожидал казни его отец Людовик XVI. Там он
безнадежно заболел туберкулезом лимфатических желез. Конвент
постановил выслать его на родину матери в Австрию, но мальчик
скончался, не успев отправиться в путь (28 июня 1795 г.).
[Далее -->] |
