[<-- Назад]
Крестоносцы
стояли под Антиохией уже 8 месяцев, терпя лишения и проливая кровь
на приступах, когда пришла весть, что на выручку осажденным спешит
большое войско мусульманского эмира Кербоги. Казалось, все надежды
рушатся, но тут, как это бывает до прискорбия часто в жизни, на
помощь пришла измена. Начальник одной из башен, по происхождению
армянин, вступил в переговоры с Боэмундом и предложил сдать объект:
у него были свои счеты с эмиром. Боэмунд собрал своих соратников по
руководству походом и объявил им, что обязуется взять город —-
но за это он должен быть провозглашен его правителем, невзирая на
то, что Антиохия была клятвенно обещана византийскому императору.
Послышались возражения, но слишком уж лакомый кусок лежал за
неприступными стенами. На рассвете воины Боэмунда по лестницам
взобрались на будто вымершую башню, проникли в город, распахнули
ворота — и Антиохия была взята.
Было
совершено множество убийств — в домах и на улицах
захваченного города. Потом начались непрерывные оргии. «Они
задавали пиры, заставляя плясать жен пленных и убитых мусульман,
забывая, какими благодеяниями наградил их Господь» —
сокрушался благочестивый повествователь.
Но тут
подошло несметное войско Кербоги, и победители сами оказались в
глухой осаде. Им стало не до утех с убитыми горем черноокими
красавицами. Через какое-то время начался страшный голод, слабые
духом стали поедать тела убитых турок.
Это страшное
обстоятельство сопряжено с таким рассказом. К крестоносному войску
незадолго до взятия города пристали спасшиеся с Петром Пустынником
остатки крестьянского ополчения. Многие из этих бедолаг успели
превратиться в откровенных мародеров, а наиболее отпетые
обособились в шайку, которой заправлял бродяга по прозвищу Король
Тафур (Король Нищих). Когда эти ухари стали жаловаться Петру
Пустыннику на голод, — он для них по-прежнему оставался
авторитетом непререкаемым, чем-то вроде пророка, — то
услышали разумный совет: «Разве вы не видите турецкие трупы?
Это отличная пища». Тогда ребята Тафура стали жарить и
поедать тела неверных. «Мясо турок было вкуснее, чем павлин
под соусом» — повествует народная легенда.
Один из
предводителей, Стефан Блуаский ночью спустился со стены по веревке,
пробрался к берегу и сбежал в Европу. Он был не первый и далеко не
последний. Другой видный сеньор, Гюг Верман-Дуа напросился послом в
Константинополь — и тоже растворился в мареве Средиземного
моря. [Далее -->] |
