[<-- Назад]
Старший,
Лотарь, получил Италию — богатейший тогда в Западной Европе
край. За ним был сохранен императорский титул, который стал скорее
номинальным. Ему пошли навстречу и в желании непременно иметь Ахен
— любимую резиденцию Карла Великого. Больше того: чтобы его
владения, включая Ахен, составляли единое целое, Лотаря наделили
широким «коридором» от устья Рейна до устья Роны на
Средиземном море. (По современным меркам, это Голландия, Бельгия,
часть западной Германии, восточные департаменты франции и
Швейцария. Но уже к 880 г. после многократных переделов от этого
коридора ничего не осталось. Последней ушла к Германии названная в
честь Лотаря Лотарингия).
Людовик стал
государем чисто германских земель по правую сторону от Рейна. А еще
ему досталась небольшая левобережная область по среднему течению
Рейна: как было сказано в договоре, «для вина» —
там уже тогда производились прекрасные южногерманские вина. Его
королевство в литературе называют иногда Восточно-франкским.
Королевство
Карла Лысого состояло из галло-романских Нейстрии и Аквитании —
основы грядущей Франции.
Деление
империи на три королевства сопровождалось ускоренной атомизацией
самих королевств: в них обособлялись большие и малые фактически
самостоятельные сеньоры.
В те же
годы отчетливо проявилась еще одна историческая тенденция, не
только земного, но и духовного плана. Претензия папского престола
на буквально монархическую власть над западной церковью. Этот
процесс неизбежно сопровождался нарастающим отчуждением от
восточных епархий единой пока вселенской церкви.
От епископов
требовалось подчинение в первую очередь не земным владыкам и не
митрополитам, а непосредственно римскому папе. И идея превосходства
духовной власти над светской обретала все больший вес. Папы
настоятельно добивались права разрешать королевские споры и даже
семейные проблемы королей. Когда правитель Лотарингии Лотарь II
(сын императора Лотаря) развелся со своей женой — заручившись
поддержкой епископов, но не испросив согласия Рима, — папа
сместил епископов, а Лотаря отказался допускать до своих очей.
Пастве же назидательно, а отчасти подстрекательски внушалось, что
«государи тогда достойны короны, когда умеют владеть сами
собой; иначе их следует считать тиранами, а не государями; тогда мы
не только не должны оказывать им повиновение, но обязаны
сопротивляться и восставать против них». |
