[<-- Назад]
Вообще-то
такое описание очень смахивает на театр абсурда, но что с ним
поделаешь, с этим «дымом столетий»? Плюс еще: из
свидетельств очевидцев кому только не угодно было сложить «истинную
картину» событий так, как выгодно — особенно когда они
были еще достаточно актуальны. История — она всегда немного
древнейшая профессия. Вот ведь и про Берлинскую операцию 1945 г.
какой только ахинеи не наслушаешься, особенно по TV.
Достоверней
другое описание. На следующий день битва продолжилась в полную силу,
никто, кроме убитых, из нее не выбыл, и Аттила был разбит —
хоть и не наголову. Что же касается якобы спровоцированного Аэцием
заговора — вряд ли последний великий римлянин был способен на
такое коварство. По свидетельству, которому хочется верить (Рената
Фригерида) это был человек добрый, без капли жадности, никогда не
слушавший дурных советов. Торисмунд же действительно после битвы
поспешил домой — у него были вполне понятные опасения, что
братья, узнав о гибели отца, без него разберутся с наследством. Он
успел вовремя и благополучно стал конунгом, но через два года братья
его задушили.
Как бы то ни
было, самосожжения не последовало, Аттила сумел с боем уйти за
Дунай. Сколько в том страшном побоище пало людей — мы не
знаем. Но неспроста же такое тревожное вино родится в Шампани.
Новой
встречи ждать пришлось недолго. Аттила начал готовить новый поход
осенью того же 451 г., а по весне 452 г. горными альпийскими тропами
двинулся прямо на Италию.
Положение было
отчаянное. Коалиции, собранной Аэцием, уже не было. Можно было бы
снова призвать аквитанских вестготов, но одно дело биться бок о бок
с ними в Галлии, и совсем другое — пустить их в Италию.
Прийти-то они придут, да, скорее всего, так в ней и останутся.
Аттила окружил
Аквилею. Город не сдался, оказал упорное сопротивление. Хан разрушил
его до основания. Настала очередь Милана.
И тут
произошло то, что современники объясняли заступничеством святых
апостолов Петра и Павла, да и нам трудно еще чем-то объяснить. У
Милана гуннов встретили посланцы из Рима: папа Лев I, только что
заслуживший огромный авторитет на Халкидонском соборе, и два
сенатора. Вряд ли Аттилу смягчили поднесенные ими дары — нашли
кого удивить. [Далее -->] |
