[<-- Назад]
Путь
северофранцузского войска по Лангедоку был победным: епископы,
сеньоры, города изъявляли покорность и осведомлялись, не могут ли
быть чем-нибудь полезными. Только Авиньон, владевший удобными
переправами через Рону, заперся в глухую оборону. Чтобы
переправиться через реку и выйти к Тулузе, пришлось сделать большой
крюк.
Правда,
надолго осаждать и брать приступом Тулузу с ее мощнейшими
укреплениями король, скорее всего, в этом году не собирался. Войско
утомилось, начались болезни. Бароны поглядывали на север — у
них там были свои дела, а телеги и так уже ломились от добычи.
Людовик тоже мог чувствовать себя удовлетворенным: достигнуто было
немало. Армия французского короля давно уже не вела успешных боевых
действий на юге страны, а сейчас были сделаны большие
территориальные приобретения. Это был важный шаг к объединению всей
Франции.
Но для
следующего шага времени королю Людовику VIII Льву не было отпущено.
Не увидел он больше и своего Парижа — заболев лихорадкой, он
скончался в Оверни в возрасте 39 лет.
Перед смертью
король принял одно очень спорное решение, которое на века наделало
проблем его преемникам. Четырем своим младшим сыновьям он
предоставил в наследственное владение большие уделы из земель
королевского домена (пятому — вернее, первому, старшему, —
это было ни к чему: как наследник престола, он автоматически
получал все остальное).
Уделы эти не
были обычными крупными феодальными сеньориями: при отсутствии после
смерти владельца прямых наследников они должны были перейти к
королю. Но это ситуация гипотетическая, а вот то, что в этих
обширных владениях со временем утвердятся династии, имеющие уже
свою историю, да еще династии королевской крови. .. Нужно было
предвидеть, что может ждать Францию в случае любых спорных ситуаций
по поводу престолонаследия (мы это увидим).
Правда, и
доводы в пользу такого решения были серьезные. Став почти
полновластными владельцами своих уделов, младшие сыновья Людовика
меньше подвергались соблазну зариться на королевский трон. Да и
несправедливо было оставлять их всего лишь с небольшими поместьями,
которые намного уступали владениям любого крупного сеньора. А ведь
это были отпрыски королевского рода — рода, достигшего давно
невиданного могущества и славы. По тогдашним же понятиям —
чем больше земли, тем больше чести.
Немаловажно
было еще то, что эти уделы королевских сыновей включали в себя
значительную часть только что присоединенных территорий, и
представлялось более разумным, чтобы местные вассалы не переходили
бы сразу под управление королевской администрации, а получили новую
династию взамен династии прежнего сеньора. Так им проще будет
вживаться в изменившиеся условия. Проще будет и королю: ведь новые
владыки — его родные братья, считай, что его наместники.
|
