Великая
депрессия (мировой кризис перепроизводства), начавшаяся в «черный
четверг» 24 октября 1929 г. с обвала акций на нью-йоркской
бирже, до Франции докатилась с годовой задержкой. Стабилизирующими
факторами оказались немецкие репарации и строительство «линии
Мажино». Но и длилась она дольше, чем в других странах.
Деловая
активность резко снизилась. К 1932 г. уровень промышленного
производства упал ниже 1913 г., оборот внешней торговли сократился
на 60%. «Живых» денег катастрофически не хватало. Чтобы
выручить хоть сколько-то, на складах знаменитой фабрики севрского
фарфора за очень умеренную плату дозволялось перебить сколько душе
будет угодно прекрасной посуды — а охранники бдительно
следили, чтобы никто не вынес ни блюдечка. Поразвлечься решили и два
советских дипломата. Заплатили, как положено, за вход, как дети
малые, с восторгом крушили все подряд. На следующий день в правой
газете появились фотографии с подписью: «Высокопоставленные
большевики помогают капиталистам бороться с кризисом». На
подобные забавы охотники находились, а на магазинных полках товар
лежал почти без движения.
Тяжелее всех
было миллиону безработных. Кроме того, многие были переведены на
неполный рабочий день с соответствующим понижением зарплаты, и всего
от полной или частичной незанятости пострадала половина французских
трудящихся. Банкротились мелкие и средние предприятия, разорилось
свыше 100 тысяч торговцев.
Не лучше было
в деревне — цены на зерно, на вино упали в два раза. Продукцию
скармливали скоту, а миллионы людей недоедали — картина, на
многие десятилетия ставшая хрестоматийной в советской пропаганде,
расписывающей ущербную сущность капитализма.
Чтобы
отвести удар от костяка экономики, правительство обособило
«защищенный сектор» — ведущие предприятия получали
госзаказы, кредиты, налоговые льготы. Появились законы «о
пшенице и о виноделии» — крестьянам выплачивались премии
за сокращение посевных площадей, выкорчевку виноградников и за
уничтожение части урожая. Были внесены изменения в социальное
законодательство, обеспечивающие дополнительную поддержку
безработным и их семьям. Огромные очереди выстраивались за
бесплатными обедами.
Экономическая
ситуация стала выравниваться только к 1935 г.
Во многих
странах в годы Великой депрессии сложились условия для «переоценки
ценностей». Люди проклинали власть плутократии, «денежного
мешка», отвергали неуемную жажду наживы и прочие буржуазные
добродетели. Но далеко не все недовольные видели выход в классовой
борьбе по методике Коминтерна. Многие прельщались ницшеанским
культом сильной, бесстрашной, свободной личности, не стесненной
излишними гуманистическими путами — и склонялись к фашизму.
Образец для подражания уже был — Италию, в которой с 1923 г.
правили фашисты во главе с Муссолини, кризис обошел стороной (чем за
это было заплачено — об этом не задумывались).
В Германии,
особенно пострадавшей от экономического потрясения, усиливались
милитаристские настроения. На состоявшейся в начале 1932 г.
очередной конференции по разоружению германская делегация заявила,
что с ее страны должны быть сняты все ограничения по численности и
оснащению армии. В декабре того же года собравшиеся на совещание в
Женеве представители держав-победительниц — Франции, США,
Англии, Италии согласились с обоснованностью германских претензий на
«равенство в вооружениях». Они не придавали значения
тому, что в Германии к власти рвется Гитлер со своей
национал-социалистической партией. Парадокс истории: тревогу
испытывал только итальянский дуче Бенито Муссолини (впоследствии
как-то забылось, что он не раз высказывался и против расизма и
антисемитизма, а Гитлера называл «существом свирепым и
жестоким»). [Далее -->] |
