В 1894
Францию потрясло «дело Дрейфуса». На первый взгляд не
такое уж значимое, оно раскололо общество на две непримиримые части.
«Линия фронта» проходила даже внутри семей.
Началось с
того, что уборщица германского посольства, работавшая на французскую
разведку, извлекла из корзины для мусора в кабинете военного атташе
бумагу, из которой следовало, что кто-то передает потенциальному
противнику планы важнейших приграничных фортификационных сооружений.
Вскоре майор
контрразведки Анри, ведший это дело, получил еще один документ, на
этот раз написанный, скорее всего, рукою самого шпиона или
предателя. Это были подробные сведения о новейшем орудии калибра 120
мм. Был сделан вывод, что такими сведениями может владеть только
артиллерийский офицер из генштаба.
Майор Анри
провел предварительный анализ, и ему показалось, что почерк, которым
написана добытая бумага, схож с рукой капитана Альфреда Дрейфуса.
Когда привлекли экспертов-графологов, трое из пяти не исключили, что
подозреваемый действительно может являться автором.
Альфред
Дрейфус был евреем по национальности, родом из ставшего германским
Эльзаса. Сослуживцы вспомнили, что в его высказываниях
проскальзывали прогерманские настроения, но сам Дрейфус это отрицал.
Он считал себя патриотом Франции. Разумеется, он категорически
отрицал и свою вину. Тем не менее его арестовали по обвинению в
государственной измене. В значительной части прессы поднялась
обличительная кампания, в том числе антисемитская.
Суд
(военный трибунал) был скорый. Свидетели обвинения выступали
неуверенно, зато очень эмоционален был майор Анри, воскликнувший:
«Этот изменник сидит здесь!» Когда члены трибунала
удалились для совещания, к ним прибыл нарочный от министра обороны с
посланием, фактически требующим обвинительного приговора. Дрейфус
был осужден на пожизненные каторжные работы.
Утром 5 января
1895 г. перед строем солдат во внутреннем дворе военной академии
осужденному был зачитан приговор. Мощного телосложения сержант
сорвал с него погоны и прочие регалии, переломил о колено офицерскую
шпагу. Дрейфус, худощавый, интеллигентного вида человек в очках,
выкрикнул: «Солдаты, они бесчестят невиновного! Они наказывают
невинного человека! Да здравствует
Франция!
Да здравствует армия!» Тем временем из двадцатитысячной толпы,
бурлящей у ворот академии, раздавалось: «Иуда Искариот!
Предатель! Смерть жидам!». Осужденного отправили на Чертов
остров в Карибском море, откуда мало кто возвращался.Вскоре сменился
начальник контрразведки — им стал подполковник Жорж Пикар. К
нему поступила новая добыча из германского посольства: написанное на
тонкой бумаге письмо, бывшее, по-видимому, исходящим и
предназначавшееся агенту, — но почему-то не отправленное, а
угодившее в ту же корзину. В нем запрашивались «дополнительные
сведения по интересующему вопросу».Письмо было адресовано
майору Эстергази — сыну французского генерала, потомку
знатного венгерского рода. Майор, несмотря на аристократическое
происхождение и очень выгодный брак, постоянно нуждался в деньгах —
жизнь он привык вести привольную. За Эстергази была установлена
слежка, и вскоре в руках Пикара оказались два письма, написанных его
рукой. Почерк явно был идентичен тому шпионскому донесению, которое
приписывалось Дрейфусу.
 Пикар,
полагая, что военное руководство будет чинить препятствия
продолжению расследования, передал сведения одному сенатору, а тот
посвятил в них брата осужденного Матье. 15 ноября 1897 г. Матье
Дрейфус публично обвинил майора Эстергази в измене.
Но к тому
времени майор Анри, бывший в курсе дел своего шефа, успел
сфабриковать еще одну улику, усугубляющую вину Дрейфуса: в
перехваченную телеграмму итальянского военного атташе (Италия была
союзницей Германии) он вставил фразу «Дрейфус арестован,
предосторожности приняты, наш эмиссар предупрежден». Причем
действовал Анри скорее всего не из корыстных побуждений: уверенный в
виновности Дрейфуса и придерживаясь реакционных взглядов, он считал
свой поступок патриотическим. [Далее -->] |
