[<-- Назад]
В следующем
году Франция вывела все войска с германского левого берега Рейна, и
надо было позаботиться об обеспечении границы, со стороны которой
уже два раза приходили большие беды. Началось строительство «линии
Мажино» (по имени военного министра, автора проекта). Это был
комплекс сооружений просто устрашающих по своим размерам и мощи.
Целые многоуровневые железобетонные городки внутри скал, с
узкоколейными железными дорогами, с огромным количеством огневых
средств, обеспечивающих сплошную систему обстрела. Нечто подобное
можно видеть только на схемах севастопольских и кенигсбергских
фортов («линии Маннергей-ма» до этих чудес
военно-инженерной мысли далековато).
Но
строительство линии не было доведено до конца, а бельгийскую границу
она не прикрывала даже по проекту, что дорого обошлось в 1940 г.
(впрочем, если бы даже была закончена и если бы уберегала от удара
через Бельгию — трудно предположить, что Гитлер постеснялся бы
напасть через Швейцарию, внеся некоторые коррективы в благополучие
этого альпийского райского уголка).
Однако пока
опасения были неопределенными, Франция чувствовала себя сильной и
гордилась своей колониальной империей.
Хотя там
приходилось быть начеку не в предвидении возможных будущих
осложнений, а повседневно. В колониях и на подмандатных территориях
часто происходили восстания. В Марроко долгое время не удавалось
сломить сопротивление берберских рифских племен. В Сирии друзы
(приверженцы одной из шиитских сект) даже захватили Дамаск и
обосновались там на два года, пока их не выбил переброшенный большой
контингент войск. В Индокитае французские власти зачастую прибегали
к жестоким репрессиям. Несколько тысяч человек было казнено «по
дисциплинарным причинам» — например, за злостное
уклонение от принудительных работ на каучуковых плантациях. Что тут
хорошего скажешь про «миссию цивилизаторов»?
Но французский
обыватель пил какао, кушал шоколад, носил ботинки на каучуке,
любовался на экране чудесами далеких стран — и ему это
нравилось. Особенно впечатлила международная колониальная выставка,
состоявшаяся в Париже в 1931 г. Она была огромна. В Венсенском лесу
разместилось множество павильонов, часть из них — на островах
озера Домениль. Вокруг выставки была проложена железная дорога, и
можно было из окна вагончика, — или из микроавтобуса, или с
борта катера, — обозреть весь мир во всем его тропическом или
сахарском великолепии. Выставку посетило более 6 млн. французов, и
их радовало, что большинство павильонов были посвящены заморским
владениям их державы. Много рассказывалось о том благотворном
влиянии, которое оказывает колонизация на выведенные из мрака к
свету народы: о внедрении западной культуры, о просвещении, борьбе с
эпидемиями, о проложенных сквозь джунгли железных и автомобильных
дорогах (по которым вывозились полезные ископаемые и ценные породы
дерева).
В этом была
доля правды, а оборотную сторону «правды о колониях»
попытались показать коммунисты на устроенной одновременно выставке,
которая так и называлась — «Правда о колониях». Но
она собрала только 5 тысяч посетителей.
|
